Дом у горы

Судьба журналиста – дороги. И вот мы опять в пути. Едем в село Нижняя Жемтала, в район Тамакла. Подъезжаем к дому у горы с огромным садом. Здесь живет Мухаммат ГЛАШЕВ с супругой Лидией МОКАЕВОЙ. Они воспитали шестерых детей и уже успели стать дедушкой и бабушкой четырнадцать раз. По традиции балкарцев с ними живут младший сын Асхат, его супруга Лейля и совершенно изумительные  внуки – Кязим, Малика и Алия. Самая младшая девочка, грудничок, сидя у бабушки на руках, сначала толкнула меня ножками, требуя к себе внимания, а когда перешла ко мне на руки, стала с любопытством исследовать очки: в ее доме никто их не носит. Потом мы общались с белой кошкой с разноцветными глазами. Любовались разными видами домашней птицы и пошли в сад, где пели птицы, возвещая долгожданный приход весны. Красивые светлые лица обитателей дома, пение птиц, горный воздух, белая кошка, сказочно милые дети сразу вскружили голову. Показалось, что и беседа будет теплой, радостной и легкой. Но говорили долго и тяжело, суть разговора свелась к созданию своего мира вопреки обстоятельствам. И я подумала: может, смысл жизни человека вмещается в слово «вопреки», может, преодоление и есть смысл человеческого бытия?
Сад
- Какой огромный сад! Сколько здесь соток?
- Сорок!
- Почему так много? У нас в Верхней Балкарии всего восемнадцать.
- В Верхней Балкарии после возращения из Азии хотели жить многие, а здесь, в Тамакла, – немногие. У меня и на той горе сад.
- Самозахват?
- Нет, на одного из сыновей дали, все законно.
Мухаммат рассказывает о каждом дереве в своем саду как о человеке: как лечил, омолаживал. Указывая на привитые ветки, осторожно проводит рукой по рубцам на стыках. Мухаммат столько деревьев посадил за свою жизнь… В годы депортации в Азию семья попала в Киргизию, Фрунзенскую область, Ивановский район. «Я окончил семь классов с грамотой, отличников после седьмого класса зачисляли в техникумы без экзаменов, я выбрал художественный, надо было показать приемной комиссии три работы. Нарисовал. Но комендант не отпустил меня во Фрунзе. Одноклассник-киргиз вызвался помочь, поехал во Фрунзе и вернулся с бумагой о моем зачислении. Я побежал к коменданту, он снова повторил: нет. Помню, как я лежал на земле под нашими абрикосовыми деревьями и рыдал. Хотел учиться! А пришлось идти работать. Сначала весовщиком, а потом лесничим в «Лесном кордоне»: сажали ели на пустующих землях. Там работал с Хаджимуратом МАМАЕВЫМ, он был сиротой и очень добрым человеком. Вечером, уставшие, мы готовили сами себе ужин, так он всегда придумывал причину, чтобы я отдыхал, а он готовил. В голодные послевоенные годы, на чужбине, лишенные земли и прав, мы относились друг к другу намного лучше, чем сейчас. Сегодня ценятся деньги, а тогда – человек».
Тамакла
- Ваш род Глашевых из Верхней Балкарии. Как вы оказались здесь?
- У бабушки с дедушкой один за другим умерли двенадцать детей, выжили только две девочки. Они пошли к мулле, тот открыл книгу (именно так говорила бабушка) и сказал: «И эти девочки умрут, если не переедете. Вам надо менять место жительства, тогда жизнь семьи продолжится». И они приехали в Тамакла. Дочки вышли замуж, и дедушка с бабушкой остались одни. Они уговорили мою мать отдать меня им на воспитание пятимесячным малышом. Я построил дом там, в Азии, в нашем селе было всего четыре современных дома с модным шифером, один из них - мой. Сюда вернулись, а здесь только крапива да бурьян, даже фундамент растащили. Построил новый дом, родились шестеро детей.
Учиться, 
учиться и учиться!
- Я хотел учиться. Но родители погибли, надо было заботиться о братьях и сестрах. Брата Ахмата устроил в вечернюю школу, а потом в Бакинскую школу милиции. У меня и дядя Салих был подполковником, сейчас сын Асхат тоже в полиции. В общем, когда жизнь после возвращения на родную землю наладилась, я женился, родился второй ребенок… Я вдруг решил и сам учиться! А было мне уже тридцать пять лет. Уехал учиться в Ставропольский техникум связи очно на три года. Неутоленная жажда учебы, желание получить специальность было огромное. Вернулся, работал… Но что это за зарплата – сто двадцать рублей? Не хватало. Что запомнилось с этих лет? Тогда не было сотовых телефонов, а около Бабугентского интерната, где сейчас кадетская школа, проходили провода. Они то и дело обрывались из-за каштанов с раскидистыми кронами. И председатели колхозов оставались без связи. Мне пришлось убирать ветки. Одно дело - когда обрезка во благо, и совсем другое – из-за проводов, вынужденная.
…Мухаммат замолкает. Столько лет прошло, а он помнит каштаны, которых лишил нескольких веток. О, если бы Мухаммат видел, сколько в Нальчике срублено мощных деревьев.
«Я думал об образовании наших шестерых детей. На мои сто двадцать рублей мы бы их не выучили. И я пошел чабаном в кош. Нас было четверо, я возглавлял нашу маленькую бригаду. Тогда в село Быллым из Казахстана привезли две отары коз. Их шерсть-серебрянка ценилась очень высоко. Один килограмм стоил сто рублей, тогда на сто рублей можно было купить целого барана. Крупные самцы давали пять-шесть килограммов серебрянки. А это цена целой коровы. Я купил в Быллыме коз и пас их вместе с колхозными баранами. И пошел доход. Всех детей выучил, все работают, у всех семьи».
Добро и зло 
не имеют 
национальности
- В день выселения моя сестра Раузат играла на гармони на свадьбе наших родственников, туда пригласили двоих русских солдат из казармы. Один из них спросил: «А русскую мелодию знаешь какую-нибудь?» Она знала. Он стал танцевать. Раузат вышла в круг с гармонью его поддержать. Солдат улыбался. После танца сказал нашим мужчинам: «Пусть Раузат идет домой, вас будут выселять. Она может разминуться со своей семьей!» Этот же солдат помог нам погрузить машинку «Зингер» и мешки с перемолотой кукурузой. Он велел зарезать нашего бычка и взять мясо в дорогу. А из рулонов разных тканей бабушка смастерила подушки и одеяла, мы потом меняли их на еду в Азии. Благодаря этому солдату не умерли с голода.
Есть Абаев 
в Верхней Балкарии
Супруга Мухаммата - Лидия слушает нас. Она – внучка Алипаши АБАЕВА, до войны выселенного с четырьмя сыновьями в Сибирь. Живым оттуда вернулся только один сын – Хабибуллах.
Мы говорим с ней о ее княжеском истребленном роде, о башне Абаевых. И тут я вспоминаю, что в единственной семье Абаевых в Верхней Балкарии рождение сына после дочек было праздником для всех.
- Так все же есть Абаевы в Верхней Балкарии! – улыбается она. И белая кошка с разно-цветными глазами, и грушевое дерево, где растут четыре сорта груши, и мы, группа журналистов, и сноха этого дома Лейля, и ее дети – все мне начинает казаться цепочками какой-то одной доброй истории. Но Мухаммат возвращается к реальности: «Горцы отдаляются от гор. Косилками косят ровные поляны, а неровные склоны гор уже никто не очищает от камней и сорняков и не косит там траву. За природой надо ухаживать. А сейчас запустение… Многие вообще покупают солому в тюках в качестве корма для домашней скотины, когда высокогорная, сочная трава рядом…» 
 

 

 

 

 

Марзият БАЙСИЕВА

Свежие номера газет Горянка


25.03.2020
18.03.2020
12.03.2020
04.03.2020