Невыносимая легкость бытия по-югославски

Не каждому дано создать свой мир внутри нашего общего большого мира, населить его особенными существами, придумать собственный язык, которым можно рассказать о том, о чем болит сердце сильнее всего. Эмиру КУСТУРИЦЕ это было дано: его кино – портал в альтернативную реальность, которая существует по абсурдным, но непреложным законам. Гармония неуловима, и никто не знает ее формулы. Но фильмы Кустурицы – гармония, в которой он присутствует с первой секунды до последней: как во внешнем плане фильма – его видимой зрителю форме, так и во внутреннем – той неподъемной для одного человека работе, что остается за кадром.

Когда вышел его последний на сегодняшний день фильм «По млечному пути» (2016), критиков было больше, чем восхитившихся: казалось, что-то неуловимо ускользает от режиссера, его манера становится неуверенной, как старческий почерк. Но по прошествии времени, когда поверхностные эмоции уходят, все чаще мысленно возвращаешься к этому фильму и с его помощью ищешь ответы на вопросы, которые ставит перед нами сегодняшняя жизнь с ее непрекращающимися локальными войнами, неназванными обезличенными врагами, преследующими двух влюбленных – последний оплот жизни. С ее красотой простых вещей – плавающими в реке тыквами, деревнями на склоне холма, пасущимися отарами и осликом на пустынной дороге.
В 2004 году Кустурица снял фильм «Жизнь как чудо», спустя 12 лет сам себе ответил на него, и это сопоставление звучит горько – он признается в несостоятельности для этого мира алчности и войны той философии любви, что когда-то вывел. Как для любого истинного художника для Кустурицы осознание крушения собственных иллюзий настолько глобально, что после этого никакая критика со стороны не страшна. Поэтому у Косты, его героя, такой же грустный взгляд, как и у режиссера во время предпрокатного турне. Это какое-то прозрение, принять которое – истинное мужество художника. «В этом мире можно спастись любовью», – говорил Эмир Кустурица в 2004-м. «Но спасти саму любовь невозможно», – сказал он же в 2016-м.
В основе картины «По млечному пути» – его собственный рассказ «В объятьях змеи», история трудная, прожитая эмоционально и самим автором, и читателем, которому посчастливилось ее прочитать. Поэтому если до прочтения порой вызывает удивление выбор исполнителя главной роли, то затем становится все понятно: это может играть только артист, видевший исчезновение страны своего детства. И пусть по-режиссерски он не говорит ничего принципиально нового, но, возможно, все, что Кустурица говорил до сих пор, было для того, чтобы теперь это сказать. И в музыкальном оформлении картины так много Эмира, что писать этот текст возможно лишь под аккомпанемент его вечных композиторов Горана БРЕГОВИЧА и Стрибора КУСТУРИЦЫ-сына.
Фильмом «По млечному пути» режиссер расстается не только со своим мировидением, которое все эти годы после начала балканских событий спасало на краю пропасти многих своей безудержной радостью бытия и согревающим ностальгическим светом. Он расстается с той Югославией, которую стерли с карты люди в камуфляже с закрытыми лицами. Кустурица – патриот без родины, югослав, на глазах у которого его страну разорвали в клочья. Поэтому для Косты, как и для Эмира, смирение – не ответ на невыносимость жизни, а единственно возможный способ существования.
«Ценой неимоверных усилий Коста поднял над головой мешок и высыпал из него камни, которые только что принес на эту вершину над городом. Теперь он смотрел, как они катятся по скалистому склону. «Завтра, – думал он, – сложно будет начать все сначала, все столь же невыполнимое, каким оно было сегодня».